На ежегодном школьном благотворительном балу, где воздух был пропитан ароматом дорогих духов и звуками струнного квартета, случилось немыслимое. В кабинете директора, запертом изнутри, нашли тело. Личность жертвы установить не удалось — лицо было обезображено, а при себе не оказалось никаких документов.
За несколько месяцев до этого трагического вечера жизни пяти, казалось бы, совершенно разных семей начали необъяснимо переплетаться. Всех их объединял первый «А» класс элитной школы «Лотос».
Семья Ветровых. Олег, влиятельный чиновник, и его жена Алла, искусствовед, перевели сына Артема в эту школу в начале сентября. Они держались особняком, но их тихое высокомерие скрывало что-то тяжелое, о чем шептались даже прислуга.
Семья Ковальских. Анна, известный в городе хирург, и ее муж-архитектор Игнат. Их дочь, Милана, была самой прилежной ученицей в классе. Идеальная семья, если бы не странные ночные звонки, которые заставляли Анну бледнеть, и ее частые, внезапные командировки, не связанные с работой.
Семья Прохоровых. Владельцы сети небольших кафе, Денис и Лика. Их сын, Елисей, был душой компании. Они казались самыми открытыми и простыми, но их бизнес балансировал на грани краха, а за улыбками таилась отчаянная, клокочущая тревога.
Семья Седовых. Пожилая пара, Сергей Петрович и Валентина Ивановна, опекавшие внучку Соню. Он — отставной полковник с пронзительным взглядом, она — бывший библиотекарь. Они жили воспоминаниями и тщательно оберегали какой-то старый, запечатанный конверт, который никогда не покидал сейфа в их гостиной.
И семья Зайцевых. Молодая мать-одиночка, Виктория, работавшая корректором, и ее сын Глеб. Они едва сводили концы с концами, чтобы учиться в «Лотосе». Виктория всегда выглядела уставшей, но ее глаза загорались странным огнем, когда она смотрела на портрет основателя школы в холле.
Их пути начали пересекаться не только на школьных собраниях. Случайная встреча в частной клинике, где Анна Ковальская делала процедуру, а Олег Ветров навещал «родственника». Общий юрист, который неожиданно отказался вести дела и Прохоровых, и Седовых. Детские рисунки, на которых у всех пяти семей, совершенно независимо, появлялся один и тот же странный символ — стилизованная птица с broken wing.
А потом был бал. Каждая из этих семей присутствовала там. Каждый взрослый в тот вечер получил анонимную записку с тем самым нарисованным символом. И ровно в полночь, когда часы начали бить, в кабинете директора погас свет.
Неизвестная жертва. Пять семей, чьи секреты, как паутина, сплелись в тугой узел за месяцы до выстрела. И тишина после него, которая была громче любого обвинения.
